Беседы о глухих с учителем Петером

Бельгия тоже оказалась не рада нас видеть в школах. Центральная Европа не гостеприимна…

Однако! Одна из школ ответила и сообщила, что раз в понедельник у них будет не учебный день, то мы можем прийти. Именно потому, что детей в школе не будет. Подавляющее большинство родителей против того, чтобы на их детей смотрели посторонние люди. Учителя говорят о том, что для детей это тоже стресс. Поэтому — почти полный запрет на посещение школ даже для студентов педагогических вузов Бельгии. Кстати, о вузах. В Бельгии нет университета/факультета/кафедры, которые бы обучали дефектологов. В институте можно учиться на педагога начальных классов, на учителя определенного предмета. Можно закончить курсы жестового языка. Но опыт и навыки работы с детьми с различными нарушениями, учителя получают уже непосредственно в школе (!). Директор, учителя со стажем — все стараются помочь новичку… Но эта система все равно кажется странной. Особенно, когда ты 4-6 лет учишься на специального педагога в России 🙂

Внутренний двор школы
Внутренний двор школы. Вид на учебный корпус для детей с нарушением зрения. Круг на асфальте выделен другим рельефом, чтобы дети могли на ощупь понимать границы игровой площадки

В школе встретил высокий бородатый мужчина по имени Петер. Он работает здесь уже больше 30 лет учителем физкультуры и (?) социальным работником.

Школа представляет собой огромный здание внешне похожее на старинный храм. Я несколько раз проверила адрес прежде чем позвонить в дверь…:) Школу скорее можно назвать учебным центром. Она разделена на три части — для детей с нарушением слуха, для детей с нарушением зрения и для детей с аутизмом. Дети с нарушением зрения и дети с аутизмом могут здесь обучаться с первого по одиннадцатый класс. А вот для детей с нарушением слуха — только начальная школа и дополнительные классы средней школы. Т.е. они могут оставаться в этой школе до 12 лет, а потом должны перейти в другую.

В Бельгии глухих детей также диагностируют почти сразу после рождения. Государство оплачивает один кохлеарный имплант полностью, второй — наполовину. Дети получают помощь, индивидуальное сопровождение, занятия по развитию речи и развитию слухового восприятия вплоть до 12 лет! На данный момент, это самая долгая помощь после кохлеарной имплантации, которую я видела. Обычно она занимает несколько месяцев. Редко — 2 года. Здесь же — до средней школы!

Класс для детей с нарушением слуха
Класс для детей с нарушением слуха. Справа возле окна можно увидеть компьютер — это учебное место для девочки с нарушением слуха и зрения. Она хорошо слышит с двумя слуховыми аппаратми, но за уроком следит со специального экрана компьютера, т.к. имеет тяжелое нарушение зрения

Благодаря такой длительной помощи, дети достигают хороших результатов и поступают в обычные начальные школы.

Те, кому это сложно, поступают в специальные школы для глухих детей, как та, в которой я была. Такие есть в каждом крупном городе Бельгии. В них дети могут учиться до средней школы и потом перейти в обычную школу. Если школа позволяет — можно остаться учиться в ней до старших классов. Но с каждым годом число глухих уменьшается, классы не набираются, закрываются школы… Кохлеарная имплантация и комплекс мероприятий после нее позволяют добиться интеграции неслышащих детей в общество и необходимость в специальных учебных учреждениях отпадает. Звучит невероятно, но так оно и есть.

Итак, Петер провел нам экскурсию по школе, показал кабинеты для занятий, объяснил, как проходит процесс обучения. Школа раньше работала по устному методу. С приходом гуманистического подхода к обучению детей, в школах стали применять билингвистический подход. Но в данный момент, в связи с возросшим количеством детей с имплантами, педагоги все чаще используют устную речь на уроках и все меньше — жестовую. Таким образом, по большей части, школа вернулась к устному методу работы. Просто потому что для учеников это понятнее и нужнее.

Скалодром
Петер сам построил во дворе небольшой скалодром для детей

Долгое время жестовый язык был запрещен во всех специальных школах Бельгии. Как ни парадоксально, но это породило его бурное развитие. Дети хотели общаться. Им нужно было средство общения. Поэтому каждая школа Бельгии на тот момент имела свой жестовый язык. До сих пор, в большинстве школ эти языки так и используются! Существует бельгийский жестовый язык, но несмотря на это детям удобнее пользоваться языком их школы. Это порождает немало трудностей… Например, когда дети меняют школу им тяжело понимать учителей, а учителям — детей.

Во многих школах Европы есть учебный предмет «Сексуальное воспитание и обучение основам построения дружеских отношений» — перевод вольный. Этого предмета обычно нет только в частных католических школах. Но школа в Бельгии первая, которая сказала, что сексуальное воспитание есть и в классах для глухих детей. Мне кажется, что во многих странах его убирают из учебной программы специальных школ.

Коридоры центрального корпуса
Коридоры центрального корпуса

Знаю, что сейчас идет много споров относительно того, насколько он необходим. На мой взгляд — это нужный предмет. Дети с нарушением слуха зачастую полны сомнительных историй, убеждений, ложной информации относительно любых аспектов взаимоотношений с противоположным полом. И здорово, если хоть кто-то сможет с ними об этом поговорить. Предмет начинается уже в начальной школе.

Петер много лет работает в школе, он рассказывал много случаев и историй, смешных и не очень. Мы говорили о роли наставников, заблуждениях, выборе профессии, психологии глухих… Просто в какой-то момент разговор становился все больше личным и все больше о том, что волнует. Приятно встречать педагогов, которые по-настоящему вовлечены в работу. Я видела много хороших учителей, правильных. Но тех, кто действительно душой в профессии, сердцем — в детях… Таких мало.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *